Виктор Александрович Данилов — спасатель-водолаз с более чем двадцатилетним опытом. Водолазом же он трудится со второй половины 90-х годов. Его место работы — поисково-спасательная служба Республики Татарстан, и он очень хорошо знает, какие опасности подстерегают людей на воде в разное время года. В чём особенности работы речного водолаза?
— Виктор Александрович, зима — горячее время для водолаза? Или водолаз зимой может расслабиться: река подо льдом?
— Зависит от зимы. Бывают зимы, когда сперва снегопад, потом морозы. Река не успевает полностью замёрзнуть, появляются промоины, закрытые снегом. В них проваливаются и машины, и люди.
По нашей стороне Камы, где Чистополь, есть места, где плохо промерзает река. Есть большие глубины, круговороты — в частности, возле Крутой Горы и ближе к Кубассам. А возле Крутой Горы во все времена года сидит множество рыбаков. Никто ничего не боится. Все думают: я всю жизнь на Каме, всю жизнь рыбачу, ничего со мной не случится.
Да вот недавно, осенью, пять человек возвращались домой на лодке, в темноте на что-то налетели, двое спаслись, трое утонули. Жилетов на них не было. Хотя жилет может спасти жизнь. Он, к тому же, хорошо защищает от ветра, в нём теплее. И если в жилете провалиться под лёд — тебя не успеет снести течением. Но все думают: со мной ничего не произойдёт. Самоуверенность к добру не приводит.
— И ведь каждый рыбак наверняка знает кого-нибудь, кто проваливался…
— И сами проваливались, и сколько таких случаев, когда даже на глазах у других проваливается человек, и рыбаки не подходят. И никакую ответственность они не понесут. И это, в общем, правильно. Помощь вызовут.
Бывало, что из-под воды доставали семидесятилетних рыбаков, про которых говорили: ну как же так, он ведь всю жизнь на воде! Вода ошибок не прощает. И сколько боли и горя такие люди причиняют своим близким. И потом, из-за них приходится подвергать свои жизни риску другим. Потому что как бывает? Человек шёл по тонкому льду в простой одежде. Провалился, утонул. А водолазу со снаряжением в 50-60 кг его доставать. Естественно, что меня в таком снаряжении лёд держать не будет.
— Зимнее и летнее снаряжение для водолазов отличается?
— Конечно. Зимой это и тёплое нательное бельё, и больше груза. Получается дополнительная плавучесть, человеку труднее спуститься на грунт. Летом более лёгкий костюм и снаряжение, чувствуешь себя легче под водой. Но даже с тяжёлым снаряжением под водой намного легче, чем на земле. Утонувший человек под водой ощущается как 5-7 кг. Его можно взять одной рукой. Ведь человек в основном состоит из воды.
— Какие ещё есть риски для водолазов?
— У нас был случай, по-моему, в Азееве. Там утонул то ли тракторист, то ли комбайнёр, уважаемый человек. И оказалось, что в тамошний пруд спускаться водолазу невозможно: это просто затопленное место, под водой кустарник, деревья. Мы пытались чистить, спускались, цепляли тросы за деревья, и, пока занимались подготовкой, через несколько дней он всплыл. Повезло, что нигде не зацепился.
На нашем отряде — семь районов. Всех водоёмов ты не знаешь, карт нет, приходится самим промеривать дно и с большими предосторожностями спускаться. Сначала идут самые опытные люди, независимо от возраста. Потому что молодые — горячие. Да у нас и нет молодёжи. Сейчас ведь водолазных школ стало намного меньше в нашей стране. Это одна из многих профессий, которые пострадали после распада Советского Союза. Разговаривал я и с промышленными водолазами — тоже подтверждают: работы по стране очень, очень много, а народу не хватает.
Хотя к нам на экскурсии приходят школьники. Мальчишки надевают водолазные маски, им очень нравится. Пробуют поднять оборудование, а оно ведь тяжёлое, мы говорим, что надо спортом заниматься. Они в ответ: «Будем, будем!».
— Где у нас в стране ещё можно учиться на водолаза?
— Очень хорошая водолазная школа в Воронеже. Одна из самых старых, самых сильных. Там преподают сами водолазы, врачи-физиологи, которые написали не одну книгу, составили своды правил для безопасности работ под водой. Это корифеи водолазного дела. В Севастополе тоже есть школа, но для военных водолазов. Хотя после неё можно работать и на гражданских работах, но нужно как-то переучиваться. Это настоящие школы, не онлайн.
— А что, бывают онлайн-школы для водолазов?
— Да, представьте себе. Мы сами за голову схватились, когда узнали об этом. Да, правила и условные водолазные сигналы можно выучить. Но как ты будешь на практике это всё проходить? У меня вот были, по закону, шестнадцать учебных подводных часов.
— Какие у молодого человека могут быть стимулы, чтобы учиться на водолаза? Деньги? Азарт? Удовлетворение результатами труда?
— У нас сейчас денежное время. И если такой человек получит классную квалификацию, навыки резки и сварки под водой, навыки по размыву грунта и так далее — то скорее всего он будет хорошо зарабатывать. На ГЭСах, на шлюзах, водозаборах тоже работают водолазы, постоянно их обслуживают, чистят… Удовольствие вы от этого вряд ли получите — это же не с маской на Красном море нырять. Это работа.
И в мире наши водолазы ценятся. Корочки там наши не действуют, но школы наших ребят берут охотно, дообучают по своим нормативам. Всё-таки наши школы — одни из лучших в мире. А наши ребята, в основном, отчаянные. Они думают: мне надо это сделать, и я это сделаю. А их водолазы, если что не так, бросают и уходят. Менталитет другой. У нас даже если у водолаза под водой костюм порвался — он, если может, старается работать до победного.
— Такие вещи, как кессонная болезнь, наверное, в реке водолазам не грозят?
— Нет, декомпрессионное заболевание можно получить и в реке, если выходить из-под воды с глубины больше двенадцати метров без определённого графика. Зависит и от человека. Некоторые могут спуститься на тридцать метров без особых последствий, а у кого-то уже на трёх-восьми метрах начинают болеть уши. И гражданские врачи не умеют определять специфические болезни водолазов, могут спутать симптомы.
Конечно, морские водолазы связаны с большими глубинами. Но в реке есть свои сложности: практически нулевая видимость. И поэтому, когда морские водолазы — например, ребята, которые служили на флоте, — спускаются в реку, они не понимают, как мы там работаем. Потому что ничего не видно.
— Что, совсем ничего?
— Представьте: летом вы заходите в реку. Зайдя по колено, ещё видите свои ноги. По пояс — может быть. А по грудь? Вот так же и под водой. И чем глубина больше — тем видимость меньше. Самая чистая вода поздней осенью и зимой, когда лёд ещё без снега. Вот в той воде можно видеть рыб, следы другого водолаза. В прошлом году у нас был случай, когда водолаз руками поймал под водой подлещика! Но когда в воде захламлённость, много ила, неровный грунт, ямы — очень тяжело передвигаться. Трудно работать и под мостами, там много строительного мусора.
— Какие у нас на Каме самые большие глубины?
— Бывает по-разному, потому что уровень воды сейчас регулируется спуском-подъёмом с ГЭС. Но есть глубины и 22 метра, и 12-15. На противоположном, судоходном берегу глубины больше. Там, где городской пляж, — 6-8 метров. И если есть в воде течение — оно может далеко человека унести. Был случай, когда человек на надувной лодке с мотором катался по Каме и перевернулся. Была весна, очень сильное течение, потому что тают льды и, чтобы избежать переполнения, открывают некоторые шлюзы. Обследовали тогда весь район и не нашли человека. В итоге обнаружили его в районе города Болгар — на Волге!
— Когда в 2011 году на Волге затонула «Булгария», вы принимали участие в водолазных работах?
— Да, наша группа туда выезжала. Мы прибыли одними из первых, рано утром. Погода была отвратительная: сильный ветер, большая волна. С кем только мы там не познакомились — и с Байкала ребята были, и с Воронежа, и с Саяно-Шушенской ГЭС. Работа была огромная, круглые сутки, как конвейер. В итоге, кажется, только четверых мы не смогли поднять, они были в машинном отделении, где никак не повернуться водолазу. Были там молодые сотрудницы полиции или прокуратуры, они иногда не могли выдержать вида тел, которые мы поднимали. Это ведь был июль. Психологически было очень тяжело. Вдобавок теплоход лежал на боку, а в таком пространстве человек теряется.
Хотя, конечно, речной водолаз привык работать в замкнутом тёмном пространстве и двигаться всегда на ощупь.
— Фонари, наверное, есть?
— Конечно, есть водолазные фонари. Однако в мутной воде они пробивают на расстояние вытянутой руки. Но главное, работаем всегда в соответствии с регламентом, когда первый водолаз спускается и находит вход в корабль — протягивает и подвязывает туда ходовой конец (верёвку). Второй водолаз спускается уже по этой верёвке ко входу. Дальше заходит в трюм или в каюту. И всегда протягиваются ходовые концы, чтобы по ним двигаться и отрабатывать по секторам. Есть и никем не отменённое правило правой руки. То есть когда ты идёшь вперёд — стена у тебя всегда под правой рукой. Соответственно, когда возвращаешься, она всегда должна быть под левой рукой.
Но страшно, конечно, когда ничего не видишь. Не так боишься запутаться, как того, что у тебя кончится воздух. Любая работа водолаза должна быть максимально проделана на земле, чтобы только потом закончить её под водой. Допустим, все узлы, которые необходимо собрать под водой, максимально собирают на суше — и лишь потом отправляют под воду, чтобы водолаз что-то доделал. Всегда так делали, чтобы, по возможности, облегчить работу водолаза под водой. Но без этой работы никуда не уйти.
— У водолазов есть какие-нибудь ограничения по здоровью?
— Есть. Зубы, слух, зрение, вестибулярный аппарат, сердце.
— Зубы-то почему?
— А раньше костюмы были с таким загубником, который надо держать зубами. Если несколько зубов подряд нет — значит, ты загубник не удержишь. И тебя к работе не допускали. А когда работаешь в холодной воде с загубником — дёсны мёрзнут, зубы портятся. Сейчас маски, шлемы совсем другие, а правило осталось.
— У вас бывает, что вы испытываете профессиональную гордость от выполнения сложной задачи?
— Самая лучшая оценка — от тех, кому мы помогаем. Мы ведь приезжаем туда, где горе. И бывают случаи, когда водолазов винят. Такая уж у нас профессия. Если ты спустился и быстро нашёл — ты молодец, тебя благодарят. Если же спустились и не нашли — начинается «да вы вообще зачем приехали», «да вы ничего не умеете». Находятся советчики, которые всё знают, но сами ничего поделать не могут.
— Когда вы поняли, что хотите быть водолазом?
— Я то ли поступил в первый класс, то ли закончил его, и мы с мамой поехали к родственникам в Ленинград. И возле Эрмитажа на Неве затонул то ли плавресторан, то ли плавкасса. И когда мы вышли из Эрмитажа, я увидел, как водолазы надевают костюмы, ещё старого образца, где шлем прикручивался болтами. Мне было очень интересно. Водолаз спустился, идут пузыри, все вокруг гоношатся, крутят помпу для подачи воздуха (я тогда ещё не знал, что это)… И когда мы потом писали сочинение, кем хочешь стать, я так и написал: хочу быть водолазом. Одноклассники смеялись: «У кого четыре глаза, тот зовётся водолазом!». А потом, после армии, волей случая познакомился с человеком, который зазвал на спасательную станцию — попробовать. И я сразу согласился, потому что мечта детства должна осуществиться.
Беседовала Татьяна Шабаева.
